Воскресенье, 19.11.2017, 17:02
Приветствую Вас Гость | RSS

ЖИВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Каталог файлов

Главная » Файлы » Мои файлы

Эльвира Кошман
14.05.2016, 11:43

***

Это бедное жаркое лето
я опять узнаю.
Это солнца вендетта
у воды на краю.

Снова бабочек крылья
по лицу,
по щекам.
Боже,
нет, мне не стыдно,
я его не отдам.

и не вырву из сердца,
пусть останется в нем,
воспаленное лето,
золотой окаем,

голубые пустоты.
Не прощай,
накажи.
Все равно без него я
не сумею прожить.

Раскалившийся полдень,
высыхающий чан,
закипающих соков
выбираю обман.

***
Белый ветер ложится на синее поле,
извергается в землю прощальная страсть.
Гаснет солнце , с шипеньем во тьме пропадая.
Так и я под тобою хотела пропасть.

Извини. И не думай другого, не думай.
Нет другого, и все обстоит только так.
Белый ветер обхватит дрожащее поле.
Остальное - пустяк.

***
Свет в окошке - и тот незаконный.
Последний свет в окошке - и тот подведет.
Одиночество - самая старая новость,
ты же знала ее всю жизнь наперед.

Помнишь - с детства: летняя ночь с огнями,
городов незнакомых во мраке свет.
Он чужой, неверный, дрожит и гаснет.
на сетчатке и в сердце оттиснув след.

***
Ты приходишь ко мне, любовь моя,
ни верхом, ни пеший,
ни с гостинцем, ни без,
то ли нет тебя рядом,
а то ли есть.

Да ни рыба, ни мясо,
ни вместе, ни врозь,
ты проходишь меня
навылет, насквозь,
и уходишь туда,
по своим делам,
а я, дура, жизнь за тебя отдам.

Вроде любишь меня,
а вроде - нет.
То ли свет в окошке,
то ли в ад билет.

***
Лимоны, лавр или бессмертник.
Простимся у дверей стеклянных.
Колени обними мои,
а о любви молчи, ни слова.
Я не желаю знать о ней.
Лимоны, лавр или бессмертник.

* * *

 

Просто слушать хочу,

слушать и слушать тебя,

долго-долго голос твой

чтобы устать.

Лечь в траву, небом накрыв лицо,

слушать тебя, как ветер, слушать тебя.

Эти слова – ветер – твои слова.

Горной реки гул, разговор и смех.

Даже когда стану совсем землёй,

ты оставайся – голосом надо мной.

 

* * *

 

Маргарита, смотри, снегири!

Не грусти, мы ещё поживём.

Мы погасшие свечи зажжём,

не уснем до пресветлой зари.

 

Знаешь, всё-таки лучше – мечтать,

обмануться и верить в обман.

Лучше сказки дремучий бурьян,

чем желание быть перестать.

 

Мы ещё сочиним и споём,

нарожаем здоровых детей.

Кто-то добрый послал снегирей,

чтобы нам их увидеть вдвоём.

 

* * *

 

Помнишь, над нами стояло большое Солнце,

мы были бессмертны, не заслоняли собою света.

 

Помнишь лёгкость – шага, бега, полёта,

шорох ландыша, тайнопись бересклета.

 

Помнишь время – мы были добры, любимы,

обнимали деревья, верили в вечность лета.

 

А туманы в лугах становились всё холоднее,

и сено сгребала горбатая Елизавета.

 

* * *

 

Ни о чём сожалеть я не буду, когда

на бомбоубежище придёт весна.

Ни о чём вспоминать.

Плакать глазами, которых нет,

ни о ком.  Я забуду, как чувствуют боль.

Просто снег растопило, и кто-то родился в том доме,

где пелёнки висят на раскрытом балконе.

Просто лужи-ручьи под ногами чужими:

детскими, взрослыми, не моими.

Улыбаться звенящей капели – не буду

лицом, которого нет.

Из-под талого снега цветы доставать –

жёлтые, жёлтые, первые.  Я не буду.

Звать никого я не буду, когда

на бомбоубежище придёт весна.

Покупать на углу эскимо, простужаться,

гореть в лихорадке, слова говорить, говорить,

птиц озябших кормить,

рисовать на асфальте – смешить

беззаботных детей.

Никого я не буду спасать, обрывать пустоту проводов,

расстёгивать платье не буду

для любви.

Это “Здравствуй!” – не мне. Остаюсь за чертой, в тишине.

Я не буду

из глины лепить темноту,

тени снов отпущу. Это просто – не быть.

Не жалеть, не любить, не хотеть

пить. Губами, которых нет.

Это весело – всех отпустить,

на волю всё отпустить,

что считалось тобой. Когда

на бомбоубежище снова придёт весна.

 

* * *

 

Скошен луг за деревней. Так гол он и мертвен.

Изумрудные пряди обриты косою,

и покорно лежат, как признание власти

то ли времени, то ли судьбы над собою.

 

Сонмы трав, возносившие цокот сверчковый,

колыханные ветром, менявшие краски,

вашу тайну, беременность вашу прервали,

предавая ненужной и грубой огласке.

 

Опускаются руки: во всём неизбежность.

Но в себе уношу вашу млечную сладость,

ароматы и шорохи, и перемены,

вашей жизни короткую ясную радость.

 

* * *

 

Наш дом, стоишь среди полей ты

один, без окон, без дверей.

Открыт для ветра, звуков флейты,

для птиц и всяческих зверей.

 

Овьёт тебя вьюнком и хмелем,

дожди размоют крыши твердь,

а мы – рукой не пошевелим,

такою крепкой будет смерть.

 

 

 

* * *

 

 

Ты смываешь с лица следы уходящей ночи

и становишься дерзко-красивой, как Саломея.

Тихонько звеня браслетами, ждёшь ты любви,

танцуя с семью покрывалами, ждёшь ты любви,

другого ждать не желая и не умея.

 

* * *

Пеплом стаи вороньей

засыпано синее небо...

Я с коляской стою

возле чьих-то заросших садов.

У калитки чужой, где вьюнки,

не пою и не кликаю.

Два ребёнка испуганных — мы,

словно суд наступает Христов.

 

* * *

 

Его окликнуть я хотела.

Но – передумала, не стала.

И сразу что-то сохранила.

И что-то сразу потеряла.

 

***

Кончен праздник,

которому имя Июль.

Кукурузник над лугом,

детей загорелые плечи.

До свиданья, любовь.

Дом пустым остается в саду

видеть сон бесконечный

о лете, о будущей встрече.

 

 

 

 

 

Категория: Мои файлы | Добавил: stogarov
Просмотров: 254 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
На сайте:
Форма входа
Категории раздела
Поиск
Наш опрос
Имеет ли смысл премия без материального эквивалента

Всего ответов: 125
Друзья Gufo

Банерная сеть "ГФ"
Друзья Gufo

Банерная сеть "ГФ"
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0